Inner

Inner — это ресторан о личном. О том, что ценно, но не всегда заметно; о важном, но скрытом. О воспоминаниях, чувствах и эмоциях. О способности не только видеть красоту, но и ощущать её. Алексей Алексеев представляет свой второй авторский проект на Малой Разночинной — название которого говорит само за себя.

В отличие от Futurist, ставшего манифестом шеф-ресторатора, Inner звучит как искреннее признание. Тонкий, аскетичный, продуманный до мельчайших деталей ресторан строили два года, и в нём всё иначе. Вместо яркой образности — тщательно собранная коллекция символов и метафор. Матовое фактурное стекло из стеклодувной мастерской при художественно-промышленной академии «Штиглица» становится детской пасхалкой с его маленькими сокровищами — отшлифованными песком хрусталиками, найденными на пляже. Фактурные деревянные подставки, словно вырезанные ножом, вызывают непреодолимое желание прикоснуться к ним, исследуя кончиками пальцев узор линий. Крафтовая керамика и асимметричный белоснежный фарфор — как обрывок бумаги, на котором нетерпеливый художник каждый раз рисует, возможно, свой главный шедевр. И корень — как символ скрытого, но важного смысла Inner, пронизывающий всё пространство: от картины на стене пекарни кисти петербургской художницы Вероники Рудьевой-Рязанцевой до вышивки, спрятанной на льняных салфетках.

Каждую из трёх частей пространства дизайнер Евгения Ужегова наполняет своим значением, помогая гостям играть выбранные роли. Первый зал ресторана с большими окнами и летящей волной потолка, украшенный «Ботаническими манускриптами» Александра Герасимова, плавно перетекает во второй, внутренний зал, где плавные линии свода превращаются в купол, а сдержанная аскетичность граничит с храмовостью. Даже открытая кухня развивает этот лейтмотив: ведь в каждом храме есть свой алтарь, и здесь он служит ремеслу как искусству. Развивая идеи скрытых смыслов, Ужегова превращает отдельный кабинет в шкатулку, покрывая его стены снаружи и внутри нежно-наивными сюжетами. Она предоставляет зрителю возможность рассмотреть в них красоту буколических пейзажей, трепетность детских воспоминаний и аллюзию на единение с природой, где берет свое начало чистота вкусов кухни Inner. Но и это ещё не всё: третий зал — датская пекарня — выглядит как залитая светом монастырская трапезная со старыми деревянными балками на потолке и большим общим столом. Новые предметы дизайна органично вписываются в интерьер, делая его современным, и каждая деталь в его нарочитой простоте выглядит выпуклее и четче.

Наполняя пространство Inner символикой и смыслом, Алексей Алексеев готовит гостей ко встрече с главным — к новым вкусам в классических формах и даже знакомых сочетаниях. Внутренний мир шефа не вписывается в тесные рамки национальных кухонь. И это даёт право томатному севиче удивлять нотами кимчи, вонтонам из бекона попадать в куриный бульон, а топленому молоку с ванилью становиться соусом к гратену из цветной капусты. Важно то, что скрыто — повторяет автор, призывая прислушаться к созвучиям ингредиентов, в которых порой достаточно самого малого, чтобы всё изменить. Добавить анчоусы в сальсу из зелёных томатов, чтобы она больше не проигрывала первенство в дуэте с бурратой. Приготовить шелковой гладкости морковный крем с кимчи к говяжьему ребру в соусе кальби, показав идеальную гармонию не в происхождении рецептов, а в таком тонком балансе, когда две части блюда играют равноценные роли. Или смешать ньокки с рапанами и белыми грибами, заставляя заново угадывать их в каждой следующей ложке. И можно закрыть глаза, принимая правила игры: всё важное уже сказано — дальше только чувства.